Министерство Энергетики

К.А. Корнеев, С.П. Попов. Проблемы формирования энергетической политики Японии

К.А. Корнеев, С.П. Попов

УДК 620:9.520

В статье исследуются проблемы, влияющие на формирование и развитие энергетической политики Японии. Решение этих проблем является жизненно важным для страны, практически полностью зависимой от импорта энергоресурсов. Цель статьи – анализ внутренних и внешних факторов, непосредственно влияющих на принятие решений в области развития энергетики Японии в настоящий момент и в перспективе. Также анализируются динамика и результаты взаимодействия субъектов энергетической политики, среди которых можно выделить органы власти, энергетический бизнес, общественные организации (например, НКО экологической направленности). Актуальность исследования обусловливается важностью Японии в качестве участника энергетических рынков, обладающего рядом специфических черт и уникальных характеристик, представляющих несомненный научный интерес. Кроме того, в настоящее время в регионе Северо-Восточной Азии реализуется ряд крупных многосторонних инфраструктурных проектов в энергетической области, и понимание внутренних энергетических проблем Японии позволит определить её место в процессе международного энергетического сотрудничества, в том числе и в контексте расширения сотрудничества с Россией.

Ключевые слова: субъекты энергетической политики Японии, факторы развития энергетики, энергетические институты, сотрудничество с Россией.

Введение

Если принципы формирования и развития энергетической политики США и стран Евросоюза достаточно хорошо изучены, ввиду очевидного лидерства этих стран на мировой политической и экономической арене на протяжении многих десятилетий, то о достижении паритетного знания в отношении государств азиатского региона говорить пока рано. Однако тематические исследования, проводимые японскими научными и экспертными институтами, а также подразделениями международных организаций, находящимися в странах Восточной Азии, интересны и содержательны. Поэтому настоящая статья в попытке дать комплексную оценку проблем формирования энергетической политики Японии будет опираться на результаты таких исследований. Следует выделить три организации, сотрудники которых активно работают над заявленной тематикой. Это Институт экономики энергетики Японии (ИЭЭЯ), Международное энергетическое агентство (МЭИ) и аналитические структуры Министерства экономики, торговли и промышленности Японии (МЭТП). Существуют также исследовательские центры при крупных промышленных группах (Marubeni Corporation и др.) и энергетических компаний (TEPCO и др.), но они решают преимущественно частные задачи, исходя из интересов компаний.

Кроме того, проблемами энергетической политики Японии занимается ряд российских и зарубежных исследователей, среди которых Дрянкин А.Б., Белов А.В., Pami Aalto, Yoshikazu Kobayashi, John Duffield и др. Методология, применяемая в статье, основывается на принципах системного, структурно-функционального и сравнительного  анализа, и опирается на уже проведённые исследования по тематике статьи, которые дополняются экспертным мнением авторов настоящей научной работы.

1950-е. – начало модернизации 1960-е. рост закупок нефти 1970-1980-е – строительство АЭС. 1990-е-2000-е. – либерализация
энергоотраслей

Под разработкой (изменением) энергетической политики (ЭП) Японии понимаются взаимоотношения различных субъектов, участвующих в процессе принятия решений по вопросам развитии энергетики страны. В первую очередь, это выработка компромиссной позиции с учётом интересов энергетического бизнеса и органов государственной власти, стремящихся минимизировать риски энергетической безопасности, избежать кризисных явлений в энергетике и обеспечить стратегическое развитие отрасли и страны в целом.

Часть 1. Этапы развития энергетической политики Японии

Финский исследователь Pami Aalto, специалист по энергетическим рынкам стран Северо-Восточной Азии, при сравнении последних с Европой указывает на значительно большее влияние неформальных подходов к принятию решений в области энергетической политики как характерную черту Японии, Китая, Республики Корея и других государств региона. Это означает, что многие решения принимаются исходя из личных контактов руководителей энергетических компаний и чиновников высокого ранга [1]. Исследователь Дрянкин А.Б. выделяет несколько этапов развития энергетической политики Японии в послевоенный период, и эта классификация с дополнениями может быть принята за основу:

1. 1950-е. Активный рост японской экономики вызывает резкое увеличение поставок нефти из-за рубежа, в основном из США, заинтересованных в закреплении Японии как своего союзника в регионе [2]. Дополним, что на этом этапе появляются специальные регулирующие акты, например, закон «О содействии развитию электроэнергетики» (1952), обязывающий официальные структуры обеспечивать централизованные и бесперебойные поставки нефти энергетическим компаниям для генерации электроэнергии [3].

 2. 1960-е. Период максимальных показателей роста японской экономики (9-10% в год). В этот период развитие энергоёмких отраслей потребовало усиления законодательного регулирования. Был принят закон «О нефти» (1962), с целью поощрения внутренней нефтепереработки [2]. Дополним, что принятие закона «Об электроэнергетике» в 1964 году сформировало новые правила, чётко разграничив полномочия центральных властей, энергетических компаний и префектур в вопросах энергетической политики [4].

3. 1970-1980-е. Нефтяные кризисы заставили Японию отказаться от политики экспорта максимально дешёвой нефти, поскольку ценовая разница от поставщиков практически исчезла, и перейти к развитию новых отраслей энергетики, таких как атомная, газовая, возобновляемая. Весомым фактором стало также исчерпание собственных запасов угля, что явилось причиной роста доли энергии в цене продукции, идущей на экспорт, и заставило страну задуматься об энергосбережении. Рост населения и увеличение его потребностей оказывали давление на экологию [2]. К концу 1980-х, например, доля АЭС  в общей структуре генерации электроэнергии составляла уже 20%, а доля ТЭС, работающих на сжиженном природном газе, порядка 12% [5].

Добавим, что, поскольку в данный период структура потребления энергоресурсов в Японии не была в значительной степени диверсифицирована, это в итоге оказало положительный эффект на развитие энергетических технологий и рост энергоэффективности экономики. В 1973 году было создано Агентство природных ресурсов и энергетики Японии – специализированное подразделение в рамках МЭТП, ответственное за оперативное управление энергетикой и стратегическое планирование её развития [6]. Также впервые в 1975 году был опубликован документ «Основные направления общей энергетической политики», определяющий направления её реализации [2].

4. 1990-е-2000-е. К началу девяностых Япония стала второй экономикой мира по уровню ВВП, но ВВП по ППС с середины 1992 г. рос менее чем на 5% в год (рисунок 2). В середине 1990-х началась продолжительная рецессия, в основном из-за накопившихся дисбалансов в экономике и рынке труда. Причины – исчерпание возможностей интенсивного пути развития, и значительная нагрузка на пенсионную систему страны ввиду старения населения и снижения уровня рождаемости [7].

  Рис. 1. Генерация электроэнергии в России,  Японии и  Китае в 1990-2017 гг., ТВт·ч

 По данным Международного энергетического агентства за 2016 г.

Тем не менее, Япония превратилась в государство с развитым инструментарием энергетической политики. В это время сформировалась действующая (с небольшими изменениями) модель планирования и осуществления энергетической политики страны, речь о которой пойдёт ниже.

Рис. 2. Изменение внутреннего валового продукта по паритету покупательной способности

            По данным Международного валютного фонда за 2016 г.

Часть 2. Принципы формирования энергетической политики Японии

Энергетическая политика Японии обладают рядом специфических черт, заложенных исторически. Несмотря на успешную послевоенную модернизацию на основе рыночной экономики, проводимую с начала 1950-х, Япония сохранила традиционный социокультурный уклад, что позволяет говорить о появлении новых принципов формирования энергетической политики, выросших из рыночной экономики, параллельно с сохранением традиционных норм и правил неформальных договорённостей [1].

Во многих сферах экономической деятельности, в том числе и в энергетике, доминируют финансово-промышленные группы, создание которых началось ещё в эпоху Мэйдзи (1868-1912), и окончательно завершилось в середине-конце 1950-х. Несмотря на десятилетия развития по западным стандартам, структура и деятельность этих групп не вписывается в рыночные модели, свойственные странам ЕС и США, хоть формально и соответствует им [8]. В целом, японская модель характеризуется сильной институциональной инерцией. Это значит, что изменения в структуре и механизмах управления отраслями экономики имеют больше догоняющий (инерционный), а не опережающий (комплементарный) характер. Для «догоняющей» модели характерна ситуация, когда официально подтверждаются и закрепляются уже фактически осуществившиеся изменения [9]. С другой стороны, это говорит о наличии непрямого, но достаточно эффективного взаимодействия между государством и бизнесом, а также общественными организациями.

Например, в середине 1990-х гг. крупные промышленные предприятия Японии стали продавать электроэнергию с собственных электростанций (избыток мощностей образовался в результате падения уровня промышленного производства) региональным компаниям-монополистам, что законом не регулировалось. Данная ситуация привела в итоге к изменению положений законодательства и официальному закреплению статуса «независимый производитель электроэнергии» [10]. «Опережающая» же модель подразумевает, что государство не закрепляет, а стимулирует изменения в структуре отраслей и механизмов управления ими [9].

Энергетическая политика Японии опирается на четыре базовых принципа:

1. Энергетическая безопасность. Отсутствие собственных запасов ископаемого топлива делает страну более чем на 90% зависимой от импорта энергоресурсов. Этот факт подразумевает развитие сильной законодательной базы, регулирующей как систему взаимодействия национальных энергокомпаний с зарубежными партнёрами, так и потоки распределения энергоресурсов внутри страны [11]. Мировые энергетические кризисы подтолкнули страну к отказу от доминирующего использования нефти и выбору приоритета развития атомной, газовой и альтернативной энергетики. Благодаря таким усилиям, японская энергетика может с минимальными потерями реагировать на колебания цен на мировых рынках первичных энергоресурсов [12].

2. Эффективность энергоснабжения. Учитывая ситуацию, обозначенную в предыдущем пункте, стране необходимо максимально эффективное использование энергоресурсов по всей цепочке энергоснабжения, что вполне успешно осуществляется [11]. Например, потери при передаче электроэнергии на большие расстояния (ЛЭП высокого напряжения) в Японии составляют 8-9%. По этому показателю страна является мировым лидером [13].

3. Либерализация энергетических отраслей. С конца 1990-х в стране осуществляется поэтапная реформа электроэнергетики и газовой отрасли. Цель этих реформ – запустить механизмы конкуренции в традиционно монопольных отраслях, тем самым повысив их экономическую эффективность [10]. Пока рано говорить об уверенном позитивном эффекте, но определённые результаты достигнуты. Например, по состоянию на декабрь 2016 года порядка 10% общей выработки электроэнергии в стране приходилось на долю производителей, независимых от «большой десятки» территориальных компаний-монополистов [13].

4. Снижение трансакционных издержек при заключении энергетических контрактов. Это относительно новое направление, на которое стали обращать внимание после аварии на АЭС «Фукусима» в марте 2011 г., когда потребовалось срочно компенсировать выбывшие мощности АЭС. Излишняя медлительность при принятии решений, вызванная бюрократическими препятствиями, вылившимися в продолжительные согласования и безрезультатные совещания, привела к масштабным отключениям электроэнергии для промышленных потребителей и населения в 2011-2012 гг. Это вызвало падение уровня промышленного производства в среднем на 5%, в результате чего экспортно-ориентированная экономика Японии понесла существенные потери [12]. 

Ключевым институтом формирования энергетической политики Японии является Основной энергетический план (ОЭП) до 2030 г., новая редакция которого была принята в июле 2018 г. План разрабатывался Агентством природных ресурсов и энергетики в тесной связке с Институтом экономики энергетики Японии и при участии других авторитетных экспертных структур. Главным потребителем импортируемых первичных энергоресурсов является электроэнергетическая отрасль, поэтому в рамках плана ей уделяется первоочередное внимание [14].

 Согласно ОЭП, к 2030 году доля возобновляемой генерации в общей структуре выработки электроэнергии (ГЭС, ГАЭС, другие ВИЭ, распределённая генерация населения и коммерческого сектора) должна вырасти до 21-23% с 11% в 2014 году. Доля ТЭС, работающих на нефти, газе и угле составит 54-56%, доля атомной энергетики – 15-17% [14]. Вместе с тем, указанные структурные изменения, не приведут к существенному росту генерации и потребления электроэнергии в будущем. По нашей оценке, сделанной на основе анализа экономических и демографических факторов, эти показатели будут демонстрировать тенденцию к снижению в долгосрочной перспективе.

        Таблица 1. Генерация и потребление электроэнергии в 2050 году, млрд кВт·ч

  2016 2030 2050
Прогноз ИЭЭЯ, октябрь 2018 г.
Генерация 1058 1125 1112
Потребление 967 1035 1035
Оценка МИЦ ИСЭМ СО РАН,
ноябрь 2018 г.
Генерация   946 892
Потребление   897 846

Ситуацию усложняет неопределённое будущее атомной энергетики. В течение полутора лет после аварии на АЭС «Фукусима» все атомные станции были остановлены, долгосрочные перспективы атомной энергетики оказалось под вопросом. Институт экономики энергетики Японии считает наиболее вероятным сценарий, при котором существующие мощности АЭС всё же будут частично эксплуатироваться, но не будет осуществляться строительство новых, за исключением тех, что находились в стадии строительства до марта 2011 г [15].

Задачу по снижению зависимости от импорта энергоресурсов предполагается решить за счёт возобновляемой энергетики. Дополнительным фактором служит ускоренное развитие технологий ВИЭ и снижение стоимости сооружения ФЭУ и ВЭУ. Считается, что активное развитие возобновляемой энергетики к тому же станет драйвером роста для сопряжённых отраслей экономики, таких как химическая промышленность и машиностроение [14].

Понимая, что в силу климатических факторов и высокой сейсмической активности на японских островах отказ от поддержания больших резервов приведёт к энергетическому коллапсу в результате техногенной катастрофы, японское правительство сформировало правовую базу для частного энергобизнеса в сфере возобновляемой энергетики. В 2009 году был принят закон (новая редакция вышла в 2012 г.), согласно которому региональные компании-монополисты обязывались приобретать электроэнергию у независимых производителей электроэнергии из возобновляемых источников по льготным ценам, превышающим сбалансированную цену по региону на 2-3% (FIT-тариф). В 2016 г. тарифы для производителей возобновляемой энергии на основе солнца и ветра составили в среднем 21 йены за кВт·ч, что в целом сопоставимо с аналогичными уровнями в странах ЕС [16].

Основной энергетический план задаёт ключевые направления развития энергетики, формирует те очертания энергетического комплекса, которые правительство и экспертное сообщество предполагает увидеть в 2030 году. Однако этот план не является статичным и жёстким, он периодически дополняется и пересматривается, исходя из результатов деятельности, а также степени влияния различных внутренних и внешних факторов.

Опираясь на комплексные исследования ИЭЭЯ [15] и МЭИ [17], а также на аналитическую работу Института проблем развития наука РАН [18], можно составить список основных участников процесса формирования энергетической политики Японии:

1.    Центральное правительство, состоящее из министерств и ведомств;

2. Крупные финансово-промышленные группы, состоящие из многопрофильных компаний;

3.   Органы власти префектур, включая муниципалитеты;

4.   Некоммерческие и общественные организации, в основном экологического профиля;

5.   Научные институты и другие организации, занимающиеся проблемами энергетики.

Центральное правительство аккумулирует в своих руках решение принципиальных задач успешного функционирования и развития энергетики. Это касается и регулирования цен на импортируемые нефтепродукты на внутреннем рынке, и обеспечения бесперебойного снабжения электроэнергией потребителей за счёт контроля над деятельностью компаний-монополистов, и развития эффективных рыночных схем для независимых производителей электроэнергии [17].

Крупные финансово-промышленные группы (ФПГ) владеют многопрофильными активами, среди которых немало объектов энергетической инфраструктуры. Примеры таких групп: Mitsubishi Corp., Marubeni Corp., Fujitsu Corp. и другие. Достаточно указать, что выработка электроэнергии, производство энергетического оборудования, научно-исследовательские работы по разработке новых энергетических технологий входят в число их непосредственных бизнес-интересов. Доля подразделений ФПГ, не аффилированных с энергетическими компаниями-монополистами, в торговле электроэнергией составляет до 16% от суммарного показателя по стране [15].

Всего в Японии 47 префектур, но зоны ответственности 10 энергетических компаний-монополистов не соответствуют их административным границам, поэтому оперативное взаимодействие региональных властей между собой и с энергокомпаниями по вопросам энергоснабжения очень важно. Неразбериха и медлительность при принятии решений во многом усугубили последствия аварии на АЭС «Фукусима», произошедшей в марте 2011 г. После этого были внесены существенные изменения в Закон о местном самоуправлении (версия от 1999 г.), которые расширили полномочия префектур по многим пунктам, в том числе и в вопросах региональной энергетической политики [19, 20].

Некоммерческие и общественные организации в Японии не играют такой роли, как в странах Евросоюза и США, однако могут оказывать влияние на принятие решений на местном уровне, например, это касается вопросов выделения земель под строительство новых электростанций или другой инфраструктуры. Вопрос с отведением земель под строительство в Японии стоит остро, поэтому в обсуждении каждого проекта участвуют не только проектировщики и представители органов власти, но и различные НКО [20].

Роль научных институтов и других исследовательских организаций в вопросах теоретического обоснования направлений развития энергетической политики Японии очень велика. Например, при разработке новой редакции Основного энергетического плана МЭТП активно сотрудничало с Институтом экономики энергетики Японии, Институтом экономических исследований Северо-Восточной Азии, Азиатско-Тихоокеанским центром энергетических исследований и др.

Таким образом, можно говорить о вертикали формирования энергетической политики Японии, в рамках которой прослеживается чёткое взаимодействие между различными субъектами. Это взаимодействие основано не только на законодательно-правовых механизмах, но и на разумном понимании необходимости взвешенного подхода к вопросам энергетической безопасности, которые являются жизненно важными для экономически развитого островного государства, практически не обладающего собственными ископаемыми энергоресурсами.

Часть 3. Перспективы развития институтов энергетической политики Японии

Агентство природных ресурсов и энергетики, профильная структура МЭТП, отвечает за выработку направлений взаимодействия между участниками процесса формирования энергетической политики:

1. Укрепление практического сотрудничества с энергокомпаниями и властями префектур. Согласно японскому законодательству, префектуры обладают большими полномочиями на своей территории. Строительство и запуск любых энергетических объектов (электростанции, ЛЭП, распределительные сети) проблематично без ободрения местных органов власти [19].

2. Создание благоприятной среды для НИОКР в области новых энергетических технологий. Несмотря на то, что Япония является одним из мировых лидеров по количеству и качеству НИОКР в технологических отраслях, уровень участия научно-исследовательских организаций в решении комплексных проблем энергетики, по мнению многих представителей экспертного сообщества, является недостаточным [11].

3. Дальнейшая либерализация электроэнергетической отрасли. К 2020 году планируется завершить либерализацию электроэнергетики и создать в стране полноценный конкурентный рынок с независимыми генерирующими, сетевыми и розничными компаниями. Согласно планам МЭТП, это позволит внедрить новые технологии ВИЭ, поспособствует развитию водородной энергетики, что в итоге будет стимулировать энергосбережение и позволит снизить тарифы на электроэнергию для всех групп потребителей [14].

4.  Охрана окружающей среды. Речь идёт о снижении уровня потребления углеводородов, и, как следствие, уменьшении эмиссии парниковых газов; также – об увеличение доли ВИЭ в структуре генерации, внедрении новых энергосберегающих механизмов управления не только крупными энергетическими системами в масштабах страны, но и на местном уровне, вплоть до локальных потребителей электроэнергии, например, коммерческих зданий и офисных центров [21].

5. Сохранение и укрепление конструктивных отношений со странами – экспортерами энергоресурсов из ближнего и дальнего зарубежья. Этот пункт важен для Японии не только в плане обеспечения энергетической безопасности, а именно бесперебойности поставок первичных энергоресурсов, но и с точки зрения развития энергетических объединений в Северо-Восточной Азии [12].

Концепция перспективного развития энергетической политики Японии также опирается на программу 3Es+S, во многом повторяющей ключевые положения ОЭП: это стабильность и бесперебойность поставок энергоресурсов; энергоэффективность по всей цепочке производства и потребления; бережное отношение к окружающей среде. Достаточно сложным остаётся отношение к атомной энергетике, преимущественно в вопросах безопасности. Однако правительство не планирует полное прекращение эксплуатации АЭС, и многое будет зависеть от взаимодействия с властями префектур и некоммерческими организациями, выражающими общественное мнение по этому поводу [17].

Основными источниками энергоснабжения остаются нефть и газ (до 70% топливно-энергетического баланса страны), а также уголь, хоть его потребление планируется существенно снизить к 2030 году за счёт ввода мощностей возобновляемой энергетики. Программа 3Es+S, помимо распределения энергоресурсов по видам, эффективности и воздействию на экологию, уделяет немало влияния выработки новых механизмов регулирования спроса и предложения на энергетические услуги в результате развития конкурентных рынков [17, 21]:

а) разделение производства и распределения энергии между различными субъектами бизнеса;

б) создание прозрачной схемы присоединения к рынку новых участников;

в) внедрение гибкой системы налогообложения и финансового контроля.

Ведётся большая работа по поддержанию стабильных контрактов со странами Персидского залива (в основном – Катар), которые являются ключевыми поставщиками нефти и газа для японского рынка. Однако немалое внимание уделяется диверсификации географии поставок, выстраиванию отношений с другими странами-экспортёрами энергоресурсов, например, Россией [12, 22].

Немаловажным пунктом энергетической политики Японии является выполнение обязательств в области изменения климата. Основной энергетический план предполагает снижение эмиссии парниковых газов на 26% к 2030 г. по сравнению с 2017 г. Если меры, принимаемые страной для достижения этой цели, не будут тормозить экономический рост, весьма вероятно принятие программы по сокращению эмиссии парниковых газов на 80% к 2050 г [14].

Что касается энергетического сотрудничества с Россией, то в настоящее время оно ограничивается экспортом российских энергоресурсов: нефти и нефтепродуктов, угля, природного газа. По состоянию на 2015 г., российская доля в японском экспорте первичных энергоресурсов составляла примерно 8,5% [22].

С конца 1990-х обсуждается сооружение энергомоста о. Сахалин – о. Хоккайдо. Этот проект рассматривается как обособленно, так и в контексте создания регионального межгосударственного энергообъединения стран Восточной Азии. Технико-экономическое обоснование проектов экспорта электроэнергии из России в Японию в период середины 1990-х – 2010-х гг. неоднократно выполнялось научными организациями (например, ИСЭМ СО РАН) и крупными электроэнергетическими компаниями – РАО ЕЭС (совместно с японской корпорацией Sumimoto, 2003), ИнтерРАО (2013-2015), Русгидро (2014-2016). Несмотря на доказанные выгоды для энергосистемы северного острова Хоккайдо (снижение стоимости электроэнергии для потребителей, уменьшение эмиссии ПГ в результате замещения экспортной электроэнергией выработки на неэффективных угольных ТЭС), проект так и остаётя на бумаге не только по финансово-экономическим, но также и по политическим причинам [23].

Заключение

Институты энергетической политики Японии в настоящее время достаточно развиты. Однако так было не всегда. Географические и климатические факторы (островное положение, высокая опасность землетрясений и цунами, частые тайфуны) сформировали ультраконсервативный подход к любым существенным изменениям. Привычка опираться только на свои силы вынуждала и правительственные структуры, и энергетические компании крайне осторожно относиться к новшествам. Изменение структуры энергетических  отраслей и механизмов управления ими в Японии происходило только в результате ЧС: экономических (нефтяной кризис 1970-х гг., затяжная рецессия 1990-х), природно-климатических (стихийные бедствия и вызванные ими разрушения энергетической инфраструктуры), технологических (авария на АЭС «Фукусима»), а также организационных факторов – до середины 1970-х не осуществлялось планирование развития энергетики в национальном масштабе.

Предлагаемые правительством меры по совершенствованию института энергетической политики нацелены на преодоления последствий энергетических кризисов последних лет. Однако текущая энергетическая политика и финансирование энергетики направлены больше на ликвидацию дефицита энергоснабжения, чем на решение долгосрочных проблем, таких как будущее АЭС и комплексное развитие новой и возобновляемой энергетики. Причины этого заключаются в медленном темпе реформирования энергетических отраслей (газовой и электроэнергетической), отсутствии внятной политики преодоления стагнации в экономике, а также сильным лобби 10 региональных энергетических компаний-монополистов в органах законодательной и исполнительной власти.

Энергетическая политика Японии полностью соответствует исторически сложившейся институциональной внутриполитической модели: поэтапный характер изменений, значительная роль неформальных контактов при принятии решений, разветвлённый бюрократический аппарат. Тем менее, следует отметить  внимательное отношение к взятым на себя внешним обязательствам (например, Киотский протокол и пришедшее ему на смену Парижское соглашение по климату), а также чёткое и последовательное выстраивание договорных отношений с зарубежными партнёрами.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Aalto P. Institution in European and Asian Energy Markets: A methodological overview // Energy Policy. Vol. 74, 2014. P. 4-15.
  2. Дрянкин А.Б. Эволюция энергетической политики Японии и российско-японские отношения в сфере энергетики во второй половине XX – начале XXI века // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота. №10, 2015. С. 81-90.
  3. The Historical Evolution of Power Technologies in Japan. URL: https://utcp.c.u-tokyo.ac.jp/publications/pdf/CollectionUTCP6_Hashimoto_06.pdf
  4. Japan Electricity Business Act №. 170 of July 11, 1964. URL: http://www.japaneselawtranslation.go.jp/law/detail_main?re=&vm=2&id=51
  5. Historical Statistics of Japan. Chapter 10: Energy and Water. URL: http://www.stat.go.jp/english/data/chouki/10.html
  6. History of METI. URL: http://www.meti.go.jp/english/aboutmeti/data/ahistory.html
  7. Sato K. From Fast to Last: the Japanese Economy in 1990s // Journal of Asian Economics. Vol. 13, 2002. P. 213-235.
  8. Chung H. Lee. The State and Institutions in East Asian Economic Development: the Past and the Future // The Journal of the Korean Economy. Vol.3. №1, 2002. P. 1-17.
  9. Stark M. The East Asian Development State as a Reference Model for Transition Economies in Central Asia – an Analysis of Institutional Arrangements and Exogenous Constrains // Economic and Environmental Studies. Vol.10. №2, 2010. P. 189-210
  10. Asano H. Regulatory reform of the electricity industry in Japan: what is the next step of deregulation? // Energy Policy. Vol. 34, 2006. P. 2491-2497.
  11. Ken Koyama. Inside Japan’s Long-Term Energy Policy // IEEJ Special Article 2. September 2015. P. 42-45
  12. Kobayashi Yo. Enhancing Energy Resilience: Challenging Tasks for Japan’s Energy Policy // Centre for Strategic and International Studies. April 2014. 19 p.
  13. FEPC Official Electricity Statistics Information. URL: http://www5.fepc.or.jp/tok-bin-eng/kensaku.cgi
  14. Japan’s Ministry of Energy, Trade and Industry 5th Strategic Energy Plan. July 2018. URL: http://www.enecho.meti.go.jp/en/category/others/basic_plan/5th/pdf/strategic_energy_plan.pdf
  15. IEEJ Economic and Energy Outlook of Japan through FY 2018. 25 July 2017. URL: https://eneken.ieej.or.jp/data/7549.pdf
  16. Kimura K. Feed-in Tariffs in Japan: Five Years of Achievements and Future Challenges. Renewable Energy Institute, September 2017. URL: https://www.renewable-ei.org/en/activities/reports/img/pdf/20170810/REI_Report_20170908_FIT5years_Web_EN.pdf 
  17. Energy Policy of IEA Countries (Japan). International Energy Agency Review, 2016. URL: https://www.iea.org/publications/freepublications/publication/EnergyPoliciesofIEACountriesJapan2016.pdf
  18. Пипия Л.К., Дорогокупец В.С. Энергетическая политика Японии // Серия «Наука за рубежом» Института проблем развития науки РАН. №60, апрель 2017. 38 с. 
  19. Revised Local Autonomy Law of Japan. 1999 year edition. URL: http://nippon.zaidan.info/seikabutsu/1999/00168/mokuji.htm
  20. Sasaki A. Local Self-Government in Japan. Presentation Materials, May 2014. URL: http://www.soumu.go.jp/main_content/000295099.pdf
  21. Duffield J. Japanese Energy Policy after Fukushima Daiichi: Nuclear Ambivalence // Political Science Quarterly. Vol. 131. №1, 2016. P. 133-162.
  22. Белов А.В. Перспективы российско-японского сотрудничества в области энергетики // Японские исследования. №1, 2016. С. 32-46.
  23. Подковальников С.В., Савельев В.А., Чудинова Л.Ю. Исследование системной энергоэкономической эффективности формирования межгосударственного энергообъединения Северо-Восточной Азии  // Известия академии наук. Энергетика. 2015. №5. С. 16-32.

K. Korneev, S. Popov[2]

PROBLEMS OF JAPAN’S ENERGY POLICY FORMATION

The article examines the problems affecting the formation and development of Japan’s energy policy. The solution of these problems is vital for the country’s energy sector, which is almost entirely dependent on energy imports. The purpose of the article is to analyze the internal and external factors that directly influence on decision-making in the field of energy sector development in Japan at the moment and in the future. Also article deals with the dynamics and outcomes of energy policy subject’s interaction, among which are governments, energy business, and civil society (e.g. NGOs environmental focus). The relevance of the study is due to the importance of Japan as a participant in energy markets, which has a number of specific features and unique characteristics providing undoubted scientific interest. In addition, several multilateral infrastructure projects are currently being implemented in the North-East Asia region, and understanding of Japan’s internal energy problems will help to determine the country’s place in the international energy cooperation process, also in the context of expanding cooperation with Russia.

Key words: subjects of Japan’s energy policy, factors of energy sector development, energy institutions, cooperation with Russia


[1] Константин Анатольевич Корнеев – научный сотрудник Международного исследовательского центра «Энергетическая инфраструктура в Азии», Отдел региональных проблем энергетики, Институт систем энергетики им. Л.А. Мелентьева, к.и.н., email: kor_inf@isem.irk.ru

Сергей Петрович Попов – директор Международного исследовательского центра «Энергетическая инфраструктура в Азии», Отдел региональных проблем энергетики, Институт систем энергетики им. Л.А. Мелентьева, к.т.н., email: popovsp@isem.irk.ru

Публикация подготовлена в рамках проекта фундаментальных научных исследований СО РАН АААА-А17-117030310434-3.

[2]Konstantin A. Korneev – Fellow of International research center “Energy infrastructure in Asia”, Department of regional energy issues, Melentiev Energy Systems Institute,  PhD in World History, e-mail: kor_inf@isem.irk.ru

Segrei P. Popov – Director of International research center “Energy infrastructure in Asia”, Department of regional energy issues, Melentiev Energy Systems Institute,  PhD in Engineering, e-mail: popovsp@isem.irk.ru